||  Судебная система РФ  ||   Документы Верховного суда РФ  ||   Документы Конституционного суда РФ  ||   Документы Высшего арбитражного суда РФ  ||  

||  ЮРИДИЧЕСКИЕ КОНСУЛЬТАЦИИ  ||  



 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

НАДЗОРНОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 8 октября 2009 г. N 30-ДП09-3

 

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Лутова В.Н.,

судей: Похил А.И., Подминогина В.Н.,

при секретаре А.

рассмотрела в судебном заседании от 8 октября 2009 года надзорное представление прокурора Карачаево-Черкесской Республики Понасенко О.Ю. о пересмотре приговора Черкесского городского суда от 17 сентября 2008 года и определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 11 ноября 2008 года в отношении У.

Заслушав доклад судьи Лутова В.Н., мнение прокурора Митюшова В.П., поддержавшего надзорное представление, судебная коллегия

 

установила:

 

приговором Черкесского городского суда от 17 сентября 2008 года У., <...>, со средним образованием, женатый, не работающий, проживающий в <...>, ранее не судимый, оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ (за непричастностью к совершению преступления).

Определением судебной коллеги по уголовным делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 11 ноября 2008 года приговор Черкесского городского суда от 17 сентября 2008 года оставлен без изменения, а кассационные представление государственного обвинителя и жалоба потерпевшего оставлены без удовлетворения.

У. обвинялся в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку, совершенном при следующих обстоятельствах.

5 апреля 2006 года около 21 часа 30 минут У. и Т. после распития спиртных напитков находились на пересечении улиц Гутякулова и Октябрьской в г. Черкесске, ожидая возле автомашины марки ГАЗ 2410 отъехавших за бензином Д. и Ч. Т., увидев ранее незнакомого Б., обратился к нему с просьбой дать сигарету. Б. перешел проезжую часть дороги, подошел к Т., где между ними возникла ссора, перешедшая в драку. В ходе драки Б. нанес Т. один удар кулаком в левую часть лица, отчего тот упал на землю и в результате удара затылком вследствие падения получил черепно-мозговую травму с линейным переломом левой височной кости, сотрясением головного мозга и на некоторое время потерял сознание.

У., видев, что Т. от удара Б. упал и потерял сознание, из мести за своего товарища, руководствуясь внезапно возникшим умыслом, направленным на лишение Б. жизни, достал имевшийся при нем складной нож и нанес им Б. сзади два удара в правую ягодичную область и левую часть грудной клетки. Б., получив ранения, но, сохраняя способность к совершению целенаправленных действий, развернулся лицом к У., обороняясь, нанес один удар У. кулаком в левую часть лица. У., продолжая реализовывать свой преступный умысел, ножом нанес Б. последовательно четыре удара в грудную клетку, один удар в паховую область, один удар в область левого бедра и один удар в область шеи, причинив Б. телесные повреждения в виде колото-резаных ранений шеи с повреждением яремной вены и левой паховой области с повреждением левых бедренной артерии и вены, осложнившихся массивным наружным кровотечением, отчего Б. скончался на месте.

Смерть Б. наступила в результате колото-резаных ранений шеи с повреждением яремной вены и левой паховой области. Эти ранения причинены действием колюще-режущего орудия, клинок которого имел П-образный обушок с шириной клинка на уровне погружавшейся части от 12 до 30 мм с лезвием, имевшим двустороннюю заточку.

В судебном заседании У. не признал своей вины в совершении инкриминируемого ему деяния.

В надзорном представлении прокурора Карачаево-Черкесской Республики просит отменить решения первой и кассационной инстанций и передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение, полагая их незаконными, постановленными с фундаментальными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые лишили участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения возможности осуществления прав на справедливое судебное разбирательство и существенно ограничили эти права.

В обоснование представления прокурор сослался на то, что выводы суда первой инстанции, изложенные в приговоре, не соответствуют следующим фактическим обстоятельствам дела, установленным судом. Участниками указанных событий явились погибший Б., оправданный У. и свидетель Т. Сразу после причинения телесных повреждений Б. на место происшествия подъехали Д. и Ч., заставшие Т. и Б. без сознания и пытавшегося вызвать скорую помощь У.; подъехавшие работники милиции обнаружили на месте происшествия нож, принадлежавший У.; суд отдал предпочтение лишь противоречивым показаниям подсудимого У., не сопоставив их с другими доказательствами обвинения (в том числе с его же показаниями, данными ранее), оправдал последнего вследствие отсутствия прямых свидетельских показаний о причинении Б. ножевых ранений именно У.; суд не проверил две версии, выдвинутые участниками событий - У. и Т. в совокупности с другими доказательствами - с заключениями судебно-медицинских, биологических и криминалистических экспертиз, протоколами осмотра места происшествия, других следственных действий, показаниями свидетелей обвинения; утрата вещественного доказательства (ножа) не свидетельствует о непричастности У. к совершению убийства Б., в этой связи суд безосновательно отдал предпочтение одному экспертному заключению (о возможности причинения ножевых ранений потерпевшему обнаруженным и изъятым с места происшествия ножом) перед другим.

Проверив доводы надзорного представления по материалам уголовного дела, судебная коллегия находит их обоснованными, а обжалуемые судебные решения (приговор, кассационное определение), подлежащими отмене с направлением уголовного дела на новое судебное рассмотрение по следующим основаниям.

В описательно-мотивировочной части приговора в отношении У. суд первой инстанции указал, что допросив подсудимого, потерпевшего, свидетелей, огласив показания не явившихся свидетелей, исследовав письменные доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты, заслушав мнение сторон, суд приходит к выводу, что У. по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ подлежит оправданию за непричастностью к совершению преступления.

Однако, представляется, что в части установления невиновности У. в совершении убийства Б., выводы, сделанные судом при оценке доказательств, представленных в описательно-мотивировочной части приговора, противоречат доказательствам, установленным судебном заседании. Кроме того, судом не учтены обстоятельства, которые существенно могли повлиять на его выводы.

Так, суд посчитал У. непричастным к убийству Б., обосновав данный вывод следующими обстоятельствами:

- показания допрошенных свидетелей не содержат сведений, прямо указывающих на причинение ножевых ранений Б. У.;

- показания непосредственного участника событий Т. противоречат показаниям У. и единственного свидетеля-очевидца происшедшего Д.;

- вещественное доказательство по делу (нож) утеряно, в связи с чем имеющиеся сомнения и противоречия о причинении этим ножом телесных повреждений Б. этим ножом (изъятым с места происшествия) не устранимы;

иные доказательства (многочисленные заключения экспертиз, протоколы выемки и осмотра вещественных доказательств, представленные обвинением) сами по себе, как указал суд, никакой информации, свидетельствующей о том, что У. виновен в совершении инкриминируемого деяния, не содержат и не подтверждают виновность подсудимого в предъявленном обвинении.

Эти выводы суда постановлены с нарушениями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, предусматривающих проверку и правила оценки доказательств.

В соответствии со ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

В силу ст. 17 УПК РФ судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Как видно из приговора, в нарушение указанных требований уголовно-процессуального закона, суд первой инстанции, не проверив представленные сторонами доказательств по настоящему уголовному делу путем сопоставления их с другими доказательствами и, не оценив их с точки зрения достоверности и достаточности, положил в основу оправдательного приговора противоречивые показания подсудимого У., обосновывая вывод о непричастности последнего к убийству Б. отсутствием прямых свидетельских показаний, содержащих в себе сведения о причинении им ножевых ранений Б.

В соответствии с п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О судебном приговоре" в оправдательном приговоре приводятся оправдания подсудимого и анализируются доказательства, обосновывающие вывод суда о невиновности подсудимого, приводятся мотивы, по которым суд отверг доказательства, положенные в основу обвинения.

Эти требования судом не соблюдены, а показания обвиняемого У. противоречивы и не подтверждены совокупностью других доказательств.

В своих показаниях на следствии и в суде У. вину свою не признал, неоднократно безмотивно менял их и показал, что подошел к дерущимся Б. и Т., в руках последнего он видел блеснувший нож, подойдя к ним, получил удар, от которого сразу упал и потерял сознание. Что происходило дальше - не помнит.

Эта версия была принята судом как достоверная без ее проверки, тогда как противоречит всем иным доказательствам по делу, представленным стороной обвинения, в частности, показаниям третьего участника событий - свидетеля Т., который показал как в суде, так и в стадии досудебного производства о том, что Б. нанес ему сильный удар рукой в левую часть лица, отчего он упал на землю, ударился затылком и потерял сознание.

Проверяя две версии, выдвинутые участниками драки, на предмет достоверности суду следовало сопоставить сведения, сообщенные каждым из них, с другими доказательствами, поскольку показания Т. о том, что он получил удар от Б. и потерял сознание объективно подтверждены заключением эксперта, тогда как никаких доказательств бессознательного состояния У. в материалах дела не имеется и стороной защиты в суд не представлено. Так, по заключению эксперта N 286 от 11.05.06 года (т. 1, л.д. 216), N 28 от 29.06.06 года (т. 2 л.д. 181 - 183) у Т. имелась черепно-мозговая травма с линейным переломом левой височной кости с сотрясением головного мозга. Это телесное повреждение повлекло за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Черепно-мозговая травма сопровождается кратковременной утратой сознания. По заключению судебно-медицинской экспертизы N 18 от 12.05.06 года (т. 1 л.д. 219) у У. объективных признаков черепно-мозговой травмы, которая могла бы повлечь за собой потерю сознания на неопределенное время, не обнаружено.

Показания Т. о том, что сразу после получения этого удара потерял сознание и находился в бессознательном состоянии подтверждается помимо указанного экспертного заключения показаниями свидетелей Д. и Ч., указавших, что когда они приехали на место происшествия, Б. и Т. находились в бессознательном состоянии, а У. бегал между ними и просил вызвать скорую помощь.

Показания У. о наличии в руках у Т. ножа никакими доказательствами не подтверждено. Этот нож принадлежал У., что не оспаривалось им самим, и засвидетельствовано лицами, распивавшими с ним на протяжении дня спиртные напитки до совершения преступления. В день совершения преступления нож был при У., а в момент задержания при нем были пустые ножны. При осмотре места происшествия нож был обнаружен на небольшом расстоянии от трупа, описан У. и опознан им. При первоначальных допросах У. прямо говорил о том, что никакого предмета (в том числе и похожего на нож) у Т. не видел, впоследствии заявил, что видел, как в руках Т. блеснул нож. Каким образом и когда его нож мог оказаться у Т., пояснить не мог. Кроме того, версия У. о возможной причастности к убийству Б. свидетеля Т., опровергается показаниями свидетелей Д. и Ч., приехавших на место происшествия сразу после случившегося и показавших, что Т. и Б. в бессознательном состоянии находились друг от друга на значительном, диаметрально противоположном расстоянии.

Все эти обстоятельства оставлены судом без внимания и оценки.

Кроме того, суд, соглашаясь с версией У. об обстоятельствах случившегося, не оценил их в совокупности с ранее данными им же в судебном заседании и на следствии показаниями (т. 3 л.д. 422) о том, что он, У., достал свой нож в тот момент, когда подумал, что Б. убил Т., Б. навалился на него, и он был вынужден обороняться, нанес ножевые ранения последнему.

Вопреки выводам суда, показания свидетеля Д. (т. 1 л.д. 107 - 108, 124 - 125) не свидетельствуют о непричастности У. к убийству Б. и не противоречат показаниям свидетеля Т. и другим доказательствам. Свидетель Д. показала, что в процессе драки между Б. и Т., последний упал на землю, а Б. стал уходить. Т. поднялся, догнал его и руками стал наносить удары Б. по затылку. Между ними снова завязалась драка. В этот момент из машины вышел мужчина невысокого роста (позже установлено, что это был У.) и подошел к дерущимся мужчинам, попытался их разнять. Действий указанного мужчины она не разглядела, но в течение одной минуты он упал. После падения У., Б. и Т. тоже упали, затем У. поднялся и стал поочередно подходить к Б. и Т. Кроме этих трех лиц в драке никто не участвовал. Такие же показания Д. дала в предыдущем судебном заседании, а при новом рассмотрении дела она допрошена не была вообще.

Эти показания свидетельствуют о том, что Т. и Б. дрались руками и ногами (тогда как смерть Б. наступила от ножевых ранений) и после нанесения взаимных ударов вставали и продолжали драться. После же того, как в драку вмешался У., Б. упал на землю и больше не двигался. Конкретных действий У. свидетель не видела.

Доказательства (заключения молекулярно-генетических экспертиз), подтверждающие наличие крови потерпевшего Б. на одежде У., и ее отсутствие на одежде свидетеля Т. не получили какой бы то ни было оценки в приговоре суда.

Нельзя согласиться и с выводом суда о непричастности У. к совершению убийства Б. ввиду утери вещественного доказательства - ножа, предполагаемого орудия убийства, что повлекло (как указал суд в приговоре) невозможность проведения назначенной судом комплексной медико-криминалистической экспертизы. В этой связи суд отдал предпочтение одному экспертному заключению перед другим, имеющимся в материалах дела, не приводя тому законных оснований.

После проведения по делу судебно-медицинской экспертизы трупа Б., установившей механизм причинения телесных повреждений, по делу в ходе предварительного следствия была назначена медико-криминалистическая экспертиза вещественных доказательств. На разрешение эксперта был поставлен вопрос: "Могли ли обнаруженные на трупе Б. колото-резаные ранения быть причинены складным ножом, обнаруженным и изъятым при осмотре места происшествия?". На исследование эксперту представлены препараты кожи с участков имеющихся ранений и складной нож, изъятый с места происшествия.

Согласно заключению эксперта N 126 от 18.07.06 года (т. 3 л.д. 15 - 22) рана шеи, рана подвздошной области и рана паховой области слева являются колото-резаными, могли быть причинены в результате однократного действия плоского колюще-режущего предмета типа ножа. Нож мог иметь четко выраженный П-образный обух шириной не менее 1 мм, лезвие с двусторонней заточкой высокой степени остроты. Ширина клинка на уровне погружавшейся части около 18,0 - 20,0 мм. Образование истинных повреждений на мягких тканях шеи подвздошной области и паховой области слева трупа Б. клинком ножа, представленного на исследование, или клинком ножа с аналогичными конструкционными особенностями не исключается.

Согласно заключению эксперта N 29 от 29.06.06 года (т. 2 л.д. 177 - 178) данные медико-криминалистического исследования препаратов кожи шеи, подвздошной области, паховой области трупа Б., данные исследования вещественного доказательства (представленного ножа) свидетельствуют о том, что описанные ранения не могли быть причинены клинком представленного колюще-режущего орудия, т.к. параметры клинка орудия не соответствуют параметрам предполагаемого колюще-режущего орудия, которым причинены данные ранения на трупе.

Таким образом, суду были представлены два заключения - одно из них (эксперта-криминалиста) свидетельствует о том, что обнаруженные у Б. ранения причинены ножом, изъятым с места преступления, другое (судебно-медицинского эксперта) - о том, что их причинение этим орудием исключается.

В целях устранения этих противоречий суд назначил комиссионную экспертизу (т. 5 л.д. 109 - 110), однако, дело вернулось без экспертного исследования, поскольку среди вещественных доказательств, направленных эксперту, ножа не оказалось. Не обсудив вопрос о назначении экспертизы по материалам дела, в которых имеются подробные описания и фотографии утерянного ножа, суд при вынесении приговора безмотивно отдал предпочтение заключению судебно-медицинского эксперта N 29 от 29.06.06 года, тогда как в соответствии со ст. 204 УПК РФ в заключении эксперта должно быть указано содержание и результаты исследований с указанием примененных методик. Материалы, иллюстрирующие заключение эксперта (фотографии и т.п.), прилагаются к заключению и являются его составной частью.

В заключении судебно-медицинского эксперта N 29 от 29.06.06 года (т. 2 л.д. 177 - 178) исследовательская часть отсутствует, нет сведений о примененных экспертом-медиком методик, если таковые имели место. В заключении имеется описание вещественного доказательства - ножа. Сопоставление его параметров с другими вещественными доказательствами - препаратами кожи, как видно из заключения эксперта, не проводилось, и это вещественное доказательство не исследовалось вообще. Каким методом эксперт определил невозможность причинения ранений именно этим ножом, в заключении не указано. Более того, эксперту на исследование поступил только нож, препараты кожи с ран хранились в другом экспертом учреждении, хотя в выводах он ссылается на данные исследования препаратов кожи.

В этой связи суду следовало учесть, что, как видно из постановления о назначении дополнительной судебной экспертизы от 29.06.2006 года в распоряжение эксперта, следователь не представил препараты кожи Б. для соответствующего исследования (т. 2 л.д. 161).

В то же время в заключении эксперта-криминалиста N 126 от 18.07.06 года приведены подробные описания вещественных доказательств, фотографии ножа и полные описания проведенных экспертом исследований и примененных методик, приложены фотографии препаратов кожи. На основе описанных исследований эксперт-криминалист пришел к выводу о возможности образований повреждений на трупе Б. клинком ножа, представленным на исследование.

Кроме того, это медико-криминалистическое заключение согласуется с заключением криминалистической экспертизы N 883 от 24.08.06 года (т. 3. л.д. 53 - 59) о том, что повреждения на одежде Б. причинены клинком ножа, изъятого с места происшествия, заключением биологической экспертизы N 155/20 от 20.04.06 года о том, что на ноже, изъятом с места происшествия, обнаружена кровь, которая могла произойти от Б., заключением криминалистической экспертизы N 18 от 24.04.06 года (т. 1 л.д. 233 - 236) о том, что раны могли быть причинены ножом, имеющим П-образный обух, шириной около 1,0 мм, с лезвием с двусторонней заточкой высокой степени остроты, ширина клинка на уровне погружавшейся части составляла около 18,00 мм, оно было судом отвергнуто. Отвергая заключение эксперта-криминалиста N 126, суд поставил под сомнение заключения всех остальных экспертиз, т.к. из сделанного судом вывода следует, что, несмотря на то, что на ноже, изъятом с места происшествия обнаружена кровь Б. и повреждения на его одежде причинены этим же ножом, повреждении на теле Б. причинены другим ножом.

В целях устранения указанных противоречий, суд, допросив проводивших исследования экспертов Б.А. и Ф. в судебном заседании, пришел к выводу об ошибочности выводов эксперта Ф., ссылаясь на то, что последний пояснил, что его выводы были ошибочны, тогда как последний, как видно из протокола судебного заседания, подтвердил теоретические рассуждения судебно-медицинского эксперта Б.А.

Суд не принял во внимание, что последним препараты кожи потерпевшего не исследовались вместе с представленным на экспертизу ножом.

Кроме того, не соответствует материалам дела и вывод суда о том, что явка с повинной была написана У. (которой, как указал суд, в процессуальном понимании не было) в состоянии алкогольного опьянения, основанный на ходатайстве адвоката об отложении допроса У. на другое время ввиду нахождения подозреваемого в состоянии алкогольного опьянения, постановлении следователя об удовлетворении данного ходатайства, а также протоколе медицинского освидетельствования У., из которого следует, что он находился в состоянии алкогольного опьянения средней степени.

Действительно, из протокола медицинского освидетельствования видно, что оно было проведено 5 апреля 2006 года в 23 часа 25 минут и из заключения следует, что У. на тот момент находился в состоянии алкогольного опьянения средней степени (т. 1 л.д. 5), а с явкой с повинной, написанной собственноручно, У. обратился на следующий день, т.е. 6 апреля 2006 года в 10 час. 50 мин., указав при этом, что именно он нанес неизвестному ему гражданину ножевые ранения, то есть спустя более десяти часов после освидетельствования. Кроме того, оценивая явку с повинной У. суд первой инстанции в приговоре ошибочно указал, что в ней речь идет о причинении последним неизвестному мужчине ножевого ранения. В этой связи суду следовало учесть и оценить и то обстоятельство, что при появлении сотрудников милиции на месте происшествия сразу после случившегося, У. последним сообщил о своей причастности к убийству, указывая на погибшего Б., сообщил о ноже, причем еще до его обнаружения, описал его отличительные признаки, о чем допрошенные в судебном заседании сотрудники милиции дали соответствующие показания.

Помимо изложенного, при рассмотрении дела судом первой инстанции допущено существенное (фундаментальное) нарушение требований уголовного процессуального закона: потерпевший был лишен права на участие в исследовании доказательств, в судебных прениях и ограничен в других своих правах на доступ к правосудию, выразившееся в следующем.

Потерпевшим по настоящему делу был признан Б.А.А. (т. 1 л.д. 91).

12.02.08 г. он обратился с заявлением о рассмотрении дела в его отсутствие и об отказе от участия в судебных прениях (т. 5 л.д. 52).

В судебном заседании от 22.02.08 года (т. 5 л.д. 165) это его заявление не было обсуждено, ходатайство потерпевшего удовлетворено не было, последующие судебные заседания проводились в отсутствие потерпевшего.

В нарушение ст. 272 УПК РФ председательствующий не вынес постановление об отклонении либо удовлетворении заявленного ходатайства и продолжении судебного разбирательства без участия потерпевшего.

После обращения Б.А.А. с заявлением о рассмотрении дела в его отсутствие и оглашении его показаний судом было принято решение о допросе потерпевшего, и в судебном заседании от 17.04.08 года потерпевший присутствовал и был допрошен (т. 5 л.д. 195). С этого момента Б.А.А. вступил в процесс и уже не заявлял о своем нежелании участвовать в судебных прениях.

После того, как потерпевший Б.А.А. явился в судебное заседание, председательствующий не предоставил ему возможности ознакомиться с показаниями допрошенных в его отсутствие свидетелей и вопрос о его дальнейшем участии в судебном разбирательстве с учетом мнения сторон не обсуждался.

15.05.09 года потерпевший обратился с просьбой об отложении дела слушанием, т.к. он желает участвовать в судебном заседании лично и с представителем (т. 5 л.д. 157). Суд указанное ходатайство отклонил, поскольку потерпевшим нарушен порядок подачи заявления - оно подано не лично Б.А.А., а подлинность его подписи не удостоверена нотариально, ранее Б.А.А. просил о рассмотрении дела в его отсутствие. Вместе с тем, из материалов дела видно, что предыдущее заявление Б.А.А. об отказе от участия в судебном разбирательстве и в судебных прениях также нотариально не заверено и подано не в судебном заседании, однако судом было принято. Кроме того, судом принимались поданные не самими авторами лично заявления многочисленных свидетелей о невозможности их явки в судебное заседание, подлинность подписи которых на заявлениях нотариально удостоверена не была. На основе этих заявлений судом принимались решения об оглашении показаний неявившихся свидетелей.

Участники судебного разбирательства вправе участвовать в судебном заседании, во всех его стадиях. Оснований сомневаться в том, что указанное заявление подано Б.А.А. и о том, что просьба об участии в судебном разбирательстве исходила от Б.А.А. у суда не имелось, тем не менее, суд ограничил доступ потерпевшего Б.А.А. к правосудию, допустив тем самым фундаментальное нарушение требований уголовно-процессуального закона.

При таких условиях выводы суда, изложенные в приговоре, следует признать не соответствующими фактическим обстоятельствам, установленным по делу судом, нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные судом при оценке доказательств и формулировке выводов по делу - существенными (фундаментальными).

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики при рассмотрении дела в кассационном порядке 11 ноября 2008 года изложенные выше обстоятельства оставила без внимания.

Более того, в нарушение требований ст. 373 УПК РФ суд кассационной инстанции привел дополнительные доводы в обоснование оправдательного приговора. Так, в определении указано об отсутствии у У. мотива на совершение убийства, поскольку они с Т. были малознакомы. Однако, с этим согласиться нельзя, поскольку данное обстоятельство не исключает возможность приведенного следствием мотива. Сам У. не отрицает, что вступил в драку. В определении приведены также недопустимые формулировки о том, что Т. скрылся с места преступления до появления сотрудников милиции, неоднократно менял свои показания на следствии и в суде.

Кроме того, суд кассационной инстанции самостоятельно пришел к выводу о непричастности У. к убийству Б., указав, что правильно оценены судом как не противоречащие показаниям обвиняемого У. и заключения судебно-медицинских экспертиз, согласно которым на смывах с рук У., была обнаружена кровь потерпевшего Б., поскольку из показаний самого обвиняемого, а также из показаний свидетеля Д. следовало, что У., поднявшись, подходил поочередно к лежащим возле машины свидетелю и потерпевшему, пытался привести их в чувство, приподнимал, трогал руками (т. 5 л.д. 305).

Между тем, согласно материалов дела, протоколов судебного заседания и приговора, никто из свидетелей и сам У. не говорили о том, что последний приподнимал Б., судом первой инстанции данное обстоятельство не установлено. Очевидно, что это утверждение суда кассационной инстанции не соответствует действительности.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к однозначному выводу о необходимости устранения допущенных по делу нарушений закона.

В силу изложенного и руководствуясь ст. 379, ст. ст. 408, 409 УПК РФ, судебная коллегия

 

определила:

 

надзорное представление прокурора Карачаево-Черкесской Республики Понасенко О.Ю. удовлетворить, приговор Черкесского городского суда от 17 сентября 2008 года и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 11 ноября 2008 года в отношении У., оправданного по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ за непричастностью к совершению преступления, отменить. Уголовное дело направить на новое рассмотрение в Черкесский городской суд Карачаево-Черкесской Республики в другом составе судей.

 

Председательствующий

ЛУТОВ В.Н.

 

Судьи

ПОХИЛ А.И.

ПОДМИНОГИН В.Н.

 

 




Электронная библиотека "Судебная система РФ" содержит все документы Верховного суда РФ, Конституционного суда РФ, Высшего Арбитражного суда РФ.
Бесплатный круглосуточный доступ к библиотеке, быстрый и удобный поиск.


Яндекс цитирования


© 2011 Электронная библиотека "Судебная система Российской Федерации"