||  Судебная система РФ  ||   Документы Верховного суда РФ  ||   Документы Конституционного суда РФ  ||   Документы Высшего арбитражного суда РФ  ||  

||  ЮРИДИЧЕСКИЕ КОНСУЛЬТАЦИИ  ||  



 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 9 октября 2003 года

 

Дело N 55-о03-6

 

(извлечение)

 

Верховным судом Республики Хакасия 28 ноября 2002 г. П. осужден по ч. 4 ст. 33, п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 4 ст. 33, п. "б" ч. 3 ст. 162 УК РФ.

Он признан виновным в соучастии (в форме подстрекательства) в разбое с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, в целях хищения чужого имущества в крупном размере и в соучастии (в форме подстрекательства) в убийстве потерпевшего с целью скрыть другое преступление.

Как указано в приговоре, преступления П. совершил в июне - августе 1999 г. в г. Абакане.

В судебном заседании П. виновным себя не признал.

В кассационной жалобе он отрицал, что подстрекал Г. к совершению разбоя и убийства, утверждал, что приговор в отношении его основан на противоречивых показаниях Г. и свидетеля Т., оговоривших его, и ссылался на приговор окружного военного суда в отношении Г., вынесенный с учетом этих же обстоятельств.

Адвокат осужденного П. также считала приговор необоснованным.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 9 октября 2003 г. приговор изменила, указав следующее.

Вывод о виновности П. суд основал на показаниях Г.

Между тем Г. на протяжении предварительного следствия и в судебных заседаниях давал разные показания в отношении П. Так, допрошенный в качестве свидетеля, он показал, что П. предложил ему только угнать автомашину. Согласно показаниям Г. в качестве подозреваемого, он сам решил угнать автомашину и угнал ее, убив водителя. П. он сообщил, что угнал автомашину, и предложил купить ее. Тот согласился купить за 30 тыс. рублей. Он поставил ее в гараж П.

На очной ставке Г. также не уличал П. в какой-либо причастности к совершению преступлений. Как показал Г. на допросе 3 сентября 1999 г., он предложил П. купить автомашину на запасные части, после чего договорился со своим знакомым угнать автомашину, и они это сделали, убив водителя. При последующем же допросе он стал утверждать, что инициатива угнать автомобиль исходила от П., но не говорил о том, что тот требовал убить водителя автомашины. Допрошенный 5 ноября 1999 г. без участия адвоката, Г. показал, что П. предлагал ему не только совершить угон автомашины, но и убить водителя автомашины.

Во время очной ставки с П. 8 февраля 2002 г. Г. изменил свои показания в отношении П., заявив, что оговаривал его.

По-разному Г. объяснял и причину изменения своих показаний. В одном случае он утверждал, что хотел, чтобы П. отпустили под подписку о невыезде, в другом - заявлял, что давал показания, выгодные следователю. Затем он стал утверждать, что его избили оперативные работники. Согласно показаниям Г., П. говорил на очной ставке то, что ему было выгодно, и его (Г.) заставили давать показания, аналогичные показаниям П.

При таких обстоятельствах у суда не было оснований делать вывод о том, что показания Г. свидетельствуют о степени участия П. в совершении преступлений и что незначительные противоречия в его (Г.) показаниях не дают повода сомневаться в их правдивости.

В обоснование вины П. суд сослался также на показания свидетеля Т. и протокол следственного эксперимента с ее участием в целях проверки ее показаний на месте. По словам Т., находясь на кухне во время вечеринки по поводу праздника, она слышала, как П. уговаривал Г. совершить угон автомашины с убийством водителя, на что тот не согласился.

Отвергая доводы стороны защиты об оговоре П. свидетелем Т. из личной неприязни, суд констатировал, что неприязни друг к другу они не испытывали, отношения между ними были дружескими.

Давая оценку характеру взаимоотношений между Т. и П., суд оставил без учета ее явную заинтересованность в благоприятном исходе дела для Г. Как показала Т., она испытывала к Г. материнские чувства и чувство признательности за то, что он защищал ее сына от обидчиков, а П. она хочет "отомстить за все".

Кроме того, исследованная судом переписка Т. с Г., а также показания потерпевшей М. свидетельствуют о том, что Т. была осведомлена относительно показаний Г., и когда тот изменил их в пользу П., она стала влиять на Г. для того, чтобы он дал прежние показания.

Как видно из материалов дела, заявление Т. в прокуратуру о причастности П. к совершению указанного преступления поступило 15 мая 2002 г., а 17 мая 2002 г. Г. вернулся к своим прежним показаниям относительно причастности П. к содеянному.

Следовательно, суд сделал неправильный вывод о нормальном характере взаимоотношений между Т. и П. и ее объективности в отношении Г.

Суд как на доказательство сослался также и на протокол следственного эксперимента с ее участием.

В соответствии со ст. 181 УПК РФ следственный эксперимент производится в целях проверки и уточнения данных, имеющих значение для уголовного дела, путем воспроизведения действий, а также обстановки или иных обстоятельств определенного события. Таким образом необходимо было проверить возможность Т. слышать разговор П. и Г. при обстоятельствах, указанных ею и Г. (во время вечеринки, когда звучала музыка и было шумно).

Данный следственный эксперимент проводился без воспроизведения обстановки при разговоре и в отсутствие участников события - Г. и П.

Поэтому у суда не было оснований признавать, что упомянутое следственное действие осуществлено с соблюдением всех процессуальных норм.

Считая П. виновным в совершении инкриминированных ему деяний, суд сослался также на приговор Западно-Сибирского окружного военного суда от 27 марта 2000 г., которым Г. и М. признаны виновными в разбойном нападении на потерпевшего Ч. с целью завладения его автомобилем и его убийстве с целью скрыть другое преступление, т.е. разбой.

Согласно ст. 90 УПК РФ, определяющей условия преюдиции, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом без дополнительной проверки, если они не вызывают сомнений у суда.

Как усматривается из приговора по настоящему делу, у суда не возникло никаких сомнений относительно обстоятельств, признанных установленными приговором Западно-Сибирского окружного военного суда.

Между тем установленные военным судом факты, касающиеся нападения на потерпевшего, отличаются от тех, которые признаны имевшими место судом по данному делу.

В частности, согласно приговору военного суда днем 7 августа 1999 г. Г. предложил М. совершить нападение на водителя автомобиля ВАЗ любой модели: 2108, 2109, 21099 - с целью завладения автомашиной и последующей ее продажи.

Г. и М. договорились о том, куда и под каким предлогом попросят водителя их отвезти. Как поступить с водителем, они планировали решить после завладения автомобилем. Таким образом, согласно приговору военного суда у осужденных, в том числе и Г., изначально не было умысла на убийство потерпевшего. О причастности иных лиц (уголовное дело в отношении которых выделено в отдельное производство) к возникновению такого умысла у Г. данный приговор не свидетельствует.

Как видно из приговора по настоящему делу, Г. и М., выполняя условие П., направленное на убийство водителя после завладения автомашиной потерпевшего, набросили последнему удавку на шею и задушили его. Далее Г. подогнал похищенный автомобиль к гаражу П. согласно заранее достигнутой договоренности с ним.

Приговор военного суда такой ссылки на предварительную договоренность с лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, не содержит. Более того, из приговора военного суда, сославшегося в этой части на показания свидетеля П., усматривается, что вечером 8 августа 1999 г. Г. предложил П. купить автомашину (потерпевшего) и познакомил с М. Позднее Г. сказал, что они с М. завладели автомобилем, убив водителя. Он, П., отдал Г. деньги за автомашину.

Следовательно, согласно приговору военного суда умысел на убийство потерпевшего сформировался у Г. при обстоятельствах, исключающих постороннее воздействие на его решение. О нападении на хозяина машины согласно данному приговору П. узнал после содеянного Г. и М.

Приговор военного суда вступил в законную силу и с учетом положений ст. 90 УПК РФ и изложенных доказательств, в том числе показаний М. об отсутствии определенности у Г. относительно возможности сбыта похищенной автомашины (продать П. или отогнать в Красноярск), имеет преюдициальное значение по делу.

Таким образом, вывод суда относительно соучастия П. (в форме подстрекательства) в разбойном нападении, совершенном с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, и соучастия его (в форме подстрекательства) в умышленном убийстве с целью скрыть другое преступление необоснован.

Как установлено по делу, приобретая автомашину у Г., П. был осведомлен, что она добыта преступным путем. Данное обстоятельство, кроме показаний Г. о том, что он после совершенного нападения предложил П. купить автомашину за 30 тыс. рублей, подтверждено показаниями и самого П. о предложении Г. купить автомашину "с проблемами". П. не отрицал, что при приобретении у Г. автомобиля знал, что она добыта преступным путем.

Приобретение П. именно этого автомобиля объективно подтверждается протоколами осмотра, обыска и выемки из гаража у его родственника деталей от автомобиля потерпевшего.

С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор в отношении П. по ч. 4 ст. 33, п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ отменила, производство по делу прекратила на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ за непричастностью его к преступлению, а квалификацию его действий по ч. 4 ст. 33, п. "б" ч. 3 ст. 162 УК РФ изменила на п. "б" ч. 2 ст. 175 УК РФ, поскольку он совершил заранее не обещанное приобретение автомобиля, заведомо добытого преступным путем.

 

 




Электронная библиотека "Судебная система РФ" содержит все документы Верховного суда РФ, Конституционного суда РФ, Высшего Арбитражного суда РФ.
Бесплатный круглосуточный доступ к библиотеке, быстрый и удобный поиск.


Яндекс цитирования


© 2011 Электронная библиотека "Судебная система Российской Федерации"