||  Судебная система РФ  ||   Документы Верховного суда РФ  ||   Документы Конституционного суда РФ  ||   Документы Высшего арбитражного суда РФ  ||  

||  ЮРИДИЧЕСКИЕ КОНСУЛЬТАЦИИ  ||  



 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 18 апреля 2002 г. N 50-о01-69

 

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Вячеславова В.К.

судей Коннова В.С. и Хлебникова Н.Л.

рассмотрела в судебном заседании от 18 апреля 2002 г. дело по кассационной жалобе осужденного Р. на приговор Омского областного суда от 9 июня 2001 г., которым

Р., <...>, русский, со средним образованием, не работавший, ранее судимый: - 11 декабря 1991 г. по ч. 2 ст. 144 УК РСФСР к трем годам лишения свободы с отсрочкой исполнения приговора сроком на два года; - 13 апреля 1992 г. по ч. 3 ст. 144 УК РСФСР к трем годам шести месяцам лишения свободы; по совокупности приговоров - к четырем годам лишения свободы; освобожден 15 октября 1993 г. условно-досрочно на два года два месяца 22 дня; - 13 июля 1994 г. по ч. 1 ст. 117 и п. "в" ст. 246 УК РСФСР к пяти годам лишения свободы; по совокупности приговоров - к шести годам лишения свободы, освобожден 28 апреля 2000 г. по отбытии срока наказания;

- осужден по п. п. "к", "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ - к восемнадцати годам лишения свободы; по п. "в" ч. 3 ст. 158 УК РФ - к семи годам лишения свободы с конфискацией имущества; по ч. 2 ст. 167 УК РФ - к четырем годам лишения свободы; по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ - к девятнадцати годам лишения свободы с конфискацией имущества с отбыванием основного наказания в исправительной колонии особого режима.

Постановлено взыскать с Р. в пользу: К.С. - 3.300 рублей в возмещение ущерба от похищения и 46.980 руб. - в возмещение ущерба от уничтожения и повреждения имущества; - З. - 80.000 рублей в возмещение морального вреда.

Р. признан виновным и осужден за убийство К.Т., 1968 г. рождения, совершенное на почве личных неприязненных отношений; за убийство К.В., 1941 г. рождения, совершенное неоднократно и с целью сокрытия другого преступления (убийства К.Т.); за кражу имущества К.Т. причинившую значительный ущерб (на сумму 5.400 руб.), совершенную лицом, ранее два раза судимым за хищения; за умышленное уничтожение и повреждение имущества К., причинившее значительный ущерб (на сумму 46.900 руб.) и совершенную путем поджога.

Преступления совершены им 7 декабря 2000 г. в р.п. Горьковское Омской области при обстоятельствах, установленных приговором.

В судебном заседании подсудимый Р. виновным признал себя частично.

В кассационной жалобе и дополнениях к ней подсудимый Р. просит отменить приговор, ссылаясь на неправильную оценку доказательств, на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам; на проведение предварительного и судебного следствия с нарушениями требований уголовно-процессуального законодательства, на применение к нему незаконных методов расследования. Считает, что его судимости в 1991 и 1992 г. погашены, наказание ему назначено чрезмерно строгое. Утверждает что ранения ножом К.Т. и К.В. он нанес по неосторожности, а кражи и поджога не совершал. По его мнению, требуется проведение повторной судебно-психиатрической экспертизы в отношении него.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда РФ Коннова В.С., объяснения осужденного Р., поддержавшего свою жалобу по изложенным в ней основаниям, заключение прокурора Шаруевой М.В. об оставлении приговора в отношении Р. без изменения, проверив материалы дела и обсудив доводы кассационной жалобы и дополнений к ней, судебная коллегия находит приговор в отношении Р. законным и обоснованным по следующим основаниям:

Виновность Р. в убийствах К.Т. и К.В. подтверждается приведенными в приговоре доказательствами. Нанесение Р. смертельных ножевых ранений К.Т. и К.В. в жалобе не оспаривается.

Показания Р. об обстоятельствах нанесения им ножевых ранений К.Т. и К.В. противоречивы, непоследовательны и суд обоснованно признал их достоверными лишь в части, соответствующей другим доказательствам.

Так, из протокола собственноручно написанной Р. явки с повинной следует, что когда К.В. ложилась спать, то руками или ногами толкнула спавшую К.Т. Та открыла глаза и увидев его, спросила, что он там делает и стала выражаться нецензурно, обозвала его. Он толкнул К.Т., она "отлетела" и упала в кухне, где вновь стала оскорблять его. Он увидел нож на столе в кухне, взял его и "маханул" им в область ее шеи. К.Т. захрипела и он увидел кровь.

Испугавшись, что его видела К.В. и может рассказать, что он был в их квартире, он пошел к ней в зал. Когда он подошел к ней, К.В. спросила, что он там делает, хотела встать с дивана и он ударил ее ножом в шею (т. 1 л.д. 158).

При допросах в ходе предварительного следствия, Р. уточнял, что когда он наносил удар К.Т., та находилась в сидячем положении. Он наносил ей удар ножом справа налево ножом в область шеи. Когда К.Т. захрипела и упала, он понял, что она умерла, увидел на ее руке обручальное кольцо, перстень, а также - золотые сережки в ушах, снял их и положил в карман своих брюк. После этого он пошел в зал к К.В. Нанося удары ножом по шее К.Т. и К.В., он понимал, что может лишить их жизни и относился к этому безразлично (т. 1 л.д. 167, 176 - 178, 201 - 202).

Как следует из материалов дела, конфликт произошел после совместного употребления спиртного К.Т. и Р. Оскорбительные слова, которые, согласно показаниям Р., употребляла К.Т., не являлись тяжким оскорблением и не влекли каких-либо тяжких последствий для Р. На высказанное оскорбление он применил к К.Т. физическую силу, то есть также совершил в отношении нее неправомерные действия, в ответ на что она снова стала оскорблять его, а он - убил ее. Таким образом, возникший между К.Т. и Р. конфликт носил взаимный характер. При этом действия Р. носили осмысленный, целенаправленный характер. Его последующие действия по хищению украшений К.Т. и убийству свидетеля нахождения его в квартире - К.В. также свидетельствуют об отсутствии в действиях Р. состояния физиологического аффекта. Из акта комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы также следует, что в период совершения инкриминируемых ему деяний Р. в состоянии аффекта не находился.

Ссылка Р. на то, что К.Т. с ножом бросилась на него, а он отобрал у нее нож, противоречит как его показаниям в ходе предварительного следствия (т. 1 л.д. 158, 167, 176, 178, 201 - 202), так и акту судебно-медицинской экспертизы, из которого следует, что "каких-либо повреждений, характерных для условий борьбы или самообороны не обнаружено" у К.Т., не имелось у нее никаких телесных повреждений и в области кистей рук, запястий, свидетельствующих о выбивании ножа из руки либо о выкручивании руки. На ладонной поверхности и пальцах рук Р. также не имелось, согласно протокола его освидетельствования резаных ран, характерных для удержания за лезвие ножа и выхватывания ножа из руки нападавшего.

Ссылка Р. на то, что К.В. нападала на него и ударила его ковшом по голове, отчего у него образовалась шишка, противоречит как его предыдущим показаниям в ходе предварительного следствия, так и протоколу освидетельствования Р. (т. 1 л.д. 188), из которого следует, что в области головы у него никаких телесных повреждений не имелось. Кроме того, как видно из протокола осмотра места происшествия, труп К.В. находился на диване в положении лежа на спине, головой - на двух подушках, ни в руках трупа, ни вблизи него никакого ковша не было, что опровергают доводы Р. о нападении на него К.В.

Из заключений судебно-медицинских экспертиз следует, что смерть К.Т. наступила от обширной резаной раны шеи длиной 16 см, возникшей не менее, чем от двух сильных воздействий острым режущим предметом типа ножа в направлении слева направо. Указанный характер раны и количество воздействий, от которых она возникла, противоречат доводам Р. об образовании этой раны "случайно", когда он один раз кулаком руки, в котором был зажат нож, ударил К.Т. в подбородок;

- смерть К.В. наступила от колото-резаного ранения левой боковой поверхности шеи с повреждением мягких тканей, мелких сосудов шеи, щитовидного хряща и пищевода, осложнившееся аспирацией крови и развитием механической асфиксии. Длина раневого канала составила 15 - 16 см. Данное ранение образовалось от одного удара колюще-режущим предметом типа клинка ножа в направлении сверху вниз и слева направо, а при вытаскивании ножа из раны имела место протяжка лезвия. Указанный характер ранения (колото-резаная рана с длиной раневого канала 15 - 16 см) опровергает доводы Р. о том, что он "отмахивался" ножом, а не наносил удар К.В.

Как пришли к выводу эксперты, наиболее вероятным положением К.Т. и К.В. при нанесении им ранений было - в положении "сидя". Данные выводы экспертов соответствуют показаниям Р. в ходе предварительного следствия.

Доводы Р. о том, что в судебном заседании не были допрошены судебно-медицинские эксперты, не свидетельствуют о неполноте судебного следствия; как видно из списка, приложенного к обвинительному заключению, судебно-медицинские эксперты не включались в список лиц, подлежащих вызову в суд. В ходе предварительного следствия (после ознакомления с актами экспертиз и после ознакомления со всеми материалами дела) и в судебном заседании Р. не оспаривал правильность выводов экспертов. Ходатайство о вызове и допросе в судебном заседании судебно-медицинских экспертов, как видно из протокола, не заявлялось, а в обязанности суда, с учетом конституционного принципа осуществления судопроизводства на основе состязательности самих сторон, не входит сбор дополнительных доказательств по делу.

Судом дана оценка доводам Р. о применении в ходе предварительного следствия незаконных методов расследования. Данные доводы Р. не соответствуют материалам дела и обоснованно отвергнуты как недостоверные.

Как следует из материалов дела осмотр места происшествия с участием подозреваемого Р. проводился с участием понятых, эксперта, специалиста, а также - адвоката, проводился он исполнявшим обязанности прокурора района; допросы его в качестве обвиняемого 19 января 2001 года и 25 апреля 2001 года (т. 1 л.д. 175 - 178, 199 - 202, 278 - 279) проводилось с участием адвоката и никаких заявлений от участников следственных действий по применению незаконных методов расследования не было.

Кроме того, как видно из протоколов, Р. утверждал, что явки с повинной он писал собственноручно и добровольно, без какого-либо физического, морального воздействия, психического принуждения (л.д. 159, 190 т. 1); показания давал по собственной воле, без какого-либо воздействия, без принуждения со стороны следствия (л.д. 168, 178 т. 1).

При производстве освидетельствования у него не было обнаружено телесных повреждений, относящихся ко времени расследования (имелся рубец на шее давнего происхождения и рубцы кожных покровов ягодиц и нижних конечностей от гнойниковых заболеваний - фурункулов).

Таким образом, выводы суда о недостоверности доводов Р. о применении к нему незаконных методов расследования соответствуют материалам дела.

Виновность Р. в краже имущества К.Т. и умышленном уничтожении и повреждении имущества К. путем поджога подтверждается:

- показаниями Р. в ходе предварительного следствия о том, что когда он понял, что К.Т. умерла, то увидел обручальное кольцо, перстень на ее руке и золотые серьги и решил их снять. После этого он снял их с нее и положил себе в карман брюк.

После убийства К.В. он прошел в детскую спальную комнату, зажег спичку и бросил ее в шкаф с вещами, после чего вышел из квартиры. Сначала похищенное золото он прятал в бумажном свертке в сарае у родителей, а потом показал его С. Она сказала, что серьги - не золотые и он их выбросил, а обручальное кольцо и перстень спрятал в бутылке из-под кетчупа. С. он сказал, что золото он снял с К.Т.

Суд обоснованно признал достоверными показания Р. о совершении им кражи и поджога, поскольку они соответствуют другим доказательствам и дал надлежащую оценку последующему изменению им показаний.

В отношении того, что золотые изделия ему для продажи дала сама К.Т., показания Р. противоречивы и непоследовательны. При первоначальных допросах он таких показаний не давал. Затем он изменил показания и стал утверждать, что кольцо и перстень (без серег) ему для продажи дала К.Т. 7 декабря 2000 года, но он их продать не смог, о чем, вернувшись, сообщил ей, затем произошла ссора, он убил ее, а кольцо и перстень он забыл выложить, они остались у него в кармане и он их обнаружил на следующий день (л.д. 10 т. 1). В последующем Р. вновь изменил показания и стал пояснять, что два кольца и серьги простые ему для продажи К.Т. отдала еще 5 декабря 2000 года, а он оставил их себе для подарка С., а сам занял у Ч. 900 рублей и отдал их К.Т.

При таких данных суд правильно оценивал показания Р. в совокупности с другими доказательствами;

- показаниями свидетеля А. о том, что она до 13 часов 7 декабря 2000 года была у К.Т. и при этом в ушах К.Т. были серьги круглой формы, а на пальцах - обручальное кольцо и кольцо-печатка в виде листа.

Указанные показания свидетеля А. опровергают показания подсудимого Р. о том, что еще 5 декабря 2000 года ему уже отдала указанные украшения К.Т. для продажи, и соответствуют его показаниям о хищении им их после убийства К.Т.;

- показаниями свидетельницы С. о том, что после возвращения 7 декабря 2000 года Р. к В. он показывал ей два кольца - обручальное и печатку в виде листа, а также - серьги в виде шаров и сообщил, что похитил их 7 декабря 2000 года у К.Т., сняв их с нее.

Когда от нее Р. узнал, что серьги - не золотые, то он выбросил их, а кольцо и печатку спрятал. Впоследствии она нашла их и передала сотрудникам милиции.

Ее показания объективно подтверждаются протоколом, из которого следует, что С. выдала кольцо, перстень, сообщив, что обнаружила их в полимерной бутылке с пищевой приправой, наливая приправу в чашку (л.д. 191 - 192 т. 1).

Протоколами подтверждается опознание указанных кольца и перстня З. и К.С. как принадлежавших К.Т.

Приведенными показаниями Р. в ходе предварительного следствия о хищении им украшений К.Т. после ее убийства; показаниями С. о том, что ей Р. сообщал о хищении их 7 декабря 2000 года путем снятия с К.Т.; показаниями А. о наличии в первой половине дня 7 декабря 2000 года указанных украшений у К.Т., а также местом хранения этих украшений - в полимерной бутылке с пищевой приправой - подтверждается правильность вывода суда о хищении Р. имущества К.Т. 7 декабря 2000 года после ее убийства.

Ссылка Р. на то, что судом не была допрошена в качестве дополнительного свидетеля подруга его сожительницы Ч., которой он 5 декабря 2000 года сообщил, что К.Т. дала ему для продажи украшения и показывал их Ч., не влияет на выводы суда о его виновности, основанные на совокупности других доказательств.

Кроме того, Ч. не была очевидцем ни передачи украшений К.Т. Р., ни условий передачи, по показаниям Р., он сообщал об этом Ч., а показания Р. в этой части судом оценены. Доказательств, что Р., согласно его показаний, показывал Ч. украшения именно К.Т., не имеется.

Объем похищенного правильно определен в соответствии с показаниями потерпевших К.С. и З. Причастности других, кроме Р., лиц к хищению имущества К.Т. из материалов дела не усматривается. Необнаружение других похищенных вещей не свидетельствует о невиновности Р. в их хищении, поскольку он имел реальную возможность распорядиться ими по своему усмотрению.

Приведенные показания Р. в ходе предварительного следствия о том, что он перед уходом из квартиры зажег спичку и бросил ее в шкаф с вещами в детской спальной комнате объективно подтверждаются заключением пожарно-технической экспертизы о том, что причиной пожара явился открытый источник огня и основной очаг пожара располагался в детской спальне, где пламя распространилось на предметы одежды и деревянные конструкции шкафа. "Пожар начался примерно в 15 часов 28 мин. 7 декабря 2000 года" (в подлиннике приговора указано аналогичное время, а в копии допущена техническая ошибка).

Неустановление приговором точного времени поджога (с указанием минут и секунд) не является нарушением закона. Эксперт в акте пожарно-технической экспертизы время возникновения пожара также указывал приблизительно (исходя из предположений по времени, необходимого для сообщения о пожаре; по начальной температуре внутри помещения; по коэффициенту заполнения объема помещения мебелью и т.п.). Какого-либо особо продолжительного времени, чтобы зажечь спичку и бросить ее в шкаф с вещами после убийства (чего не отрицал и сам Р.) не требовалось. Других лиц, заинтересованных в поджоге в целях уничтожения следов преступлений, кроме Р., из материалов дела не усматривается, а его осведомленность об очаге пожара подтверждает выводы суда о его виновности в поджоге.

Ссылки Р. на погашение его судимостей от 11 декабря 1991 года и от 13 апреля 1992 года за совершение краж, несостоятельны, поскольку в связи с последующим совершением преступлений и назначением ему наказания по приговору от 13 мая 1994 года по совокупности приговоров он отбыл наказание по приговорам (включая от 11 декабря 1991 года и 13 апреля 1992 года) 28 апреля 2000 года, а новые преступления совершил 7 декабря 2000 года.

Тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины Р. в содеянном и верно квалифицировал его действия по п. п. "к", "н" ч. 2 ст. 105; п. "в" ч. 3 ст. 158 и ч. 2 ст. 167 УК РФ по указанным в приговоре признакам.

Поскольку ч. 2 ст. 117 УК РФ, по которой Р. осуждался приговором от 13 июля 1994 года за совершение изнасилования во взрослом возрасте, является согласно ст. 7-1 УК РСФСР (соответствующая ей ч. 1 ст. 131 УК РФ также относится к тяжким преступлениям) тяжким преступлением, то в связи с последующим совершением им особо тяжкого преступления (ч. 2 ст. 105 УК РФ) в его действиях правильно установлено наличие особого опасного рецидива.

Наказание Р. назначено в соответствии с требованиями закона, соразмерно содеянному им, с учетом данных о его личности, влияния назначенного наказания на его направление и всех конкретных обстоятельств дела.

С учетом наличия особого опасного рецидива Р. назначено наказание, близкое минимально возможному.

Неназначение судом Р. за умышленное лишение им жизни двух человек пожизненного лишения свободы и назначение ему за это лишения свободы не на максимально возможный срок нельзя признать чрезмерно строгим наказанием, не соразмерным содеянному самим Р.

Органами предварительного следствия и судом проверялось психическое состояние Р. Как следует из материалов дела, он на учете у врача-психиатра не состоял, проходил военно-медицинскую комиссию с участием врача-психиатра, был признан годным к военной службе и призывался в армию.

В связи с совершением преступления в 1992 году проходил судебно-психиатрическую экспертизу и был признан вменяемым. По данному делу в отношении него в Омской областной клинической психиатрической больнице (где, как он указывает в жалобе, он состоял на учете) проводилась комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. При этом экспертам было известно о черепно-мозговой травме Р., они располагали медицинской документацией.

Кроме того, комиссия экспертов обследовала непосредственно самого Р. Экспертная комиссия пришла к выводу о вменяемости Р. Р., как в ходе предварительного следствия, ознакомившись с актом экспертизы, так и в судебном заседании никаких ходатайств, связанных с актом экспертизы, не заявлял. С учетом полноты акта экспертизы, его соответствия требованиям законодательства, отсутствия ходатайства о проведении повторной судебно-психиатрической экспертизы (принцип состязательности сторон) у суда не имелось предусмотренных законом оснований для назначения повторной судебно-психиатрической экспертизы. (При кассационном рассмотрении дела суд не вправе назначить проведение экспертизы).

С учетом осмысленных, целенаправленных действий Р., поддержания им адекватного речевого контакта, отсутствия у него бреда, галлюцинаций, он обоснованно признан вменяемым.

Гражданские иски разрешены судом в соответствии с действующим законодательством.

Нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, из материалов дела не усматривается.

Ссылка Р. на отсутствие его жалобы в материалах дела - несостоятельны. Его жалоба прокурору в материалах дела имеется (л.д. 313 т. 1). Его же ссылка на неприобщение к материалам дела его второй жалобы, адресованной прокурору, не влияет на законность и обоснованность приговора, поскольку жалоба обвиняемого не является доказательством по делу, она адресована должностному лицу, которому и должна передаваться, и ее отсутствие в деле правомерно. Имеющиеся в материалах дела документы соответствуют описи.

Данное дело органами предварительного следствия - расследовано, а судом - с учетом конституционного принципа осуществления судопроизводства на основе состязательности сторон, рассмотрено - всесторонне, полно и объективно.

Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют имеющимся доказательствам, оцененным судом.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 332, 339 УПК РСФСР, судебная коллегия

 

определила:

 

приговор Омского областного суда от 9 июня 2001 года в отношении Р. оставить без изменения, а кассационную жалобу - без удовлетворения.

 

Председательствующий

ВЯЧЕСЛАВОВ В.К.

 

Судьи

КОННОВ В.С.

ХЛЕБНИКОВ Н.Л.

 

 




Электронная библиотека "Судебная система РФ" содержит все документы Верховного суда РФ, Конституционного суда РФ, Высшего Арбитражного суда РФ.
Бесплатный круглосуточный доступ к библиотеке, быстрый и удобный поиск.


Яндекс цитирования


© 2011 Электронная библиотека "Судебная система Российской Федерации"