||  Судебная система РФ  ||   Документы Верховного суда РФ  ||   Документы Конституционного суда РФ  ||   Документы Высшего арбитражного суда РФ  ||  

||  ЮРИДИЧЕСКИЕ КОНСУЛЬТАЦИИ  ||  



 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 7 февраля 2002 г. N 67-о01-56

 

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего - Разумова С.А.

судей - Коннова В.С. и Самарина Б.М.

рассмотрела в судебном заседании от 7 февраля 2002 года дело по кассационным жалобам осужденной К.Т. и адвоката Шутовой Г.В. на приговор Новосибирского областного суда от 31 мая 2001 года, которым

К.Т., <...>, русская, со средне-техническим образованием, ранее не судимая,

осуждена по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ - к восьми годам лишения свободы с конфискацией имущества: по п. п. "в", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ - к двенадцати годам лишения свободы; по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ - к четырнадцати годам лишения свободы с конфискацией имущества с отбыванием основного наказания в исправительной колонии общего режима с назначением на основании п. "г" ч. 1 ст. 97 и ч. 2 ст. 99 УК РФ принудительной меры медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра.

К.Т. признана виновной и осуждена за разбойное нападение на Б.З., 1922 года рождения, совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия, и с причинением тяжкого вреда ее здоровью; и за убийство Б.З., заведомо находившейся в беспомощном состоянии, и сопряженное с разбоем.

Преступления совершены ею в г. Новосибирске 6 марта 2001 года при обстоятельствах, установленных приговором.

В судебном заседании подсудимая К.Т. виновной себя признала.

В кассационных жалобах:

- осужденная К.Т. просит отменить приговор в части ее осуждения по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ и смягчить ей наказание, ссылаясь на отсутствие у нее умысла на разбой и на чрезмерную строгость назначенного ей наказания. Утверждает, что при происшедшем у нее было "помутнение в голове". Считает, что пострадавшая Б.З. не находилась в беспомощном состоянии. В то же время К.Т., отрицая указанные обстоятельства, утверждает, что она вину признает полностью и в содеянном раскаивается. Указывает на свое несогласие с признанием ее хроническим алкоголиком;

- адвокат Шутова Г.В. в защиту интересов осужденной К.Т. просит отменить приговор и прекратить дальнейшее производство по делу, ссылаясь на неправильную оценку доказательств, на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, на отсутствие у К.Т. умысла на разбой, на квалификацию одних и тех же действий К.Т. как разбоя и как убийства, на нарушение требований ст. ст. 144 и 254 УПК РСФСР.

В возражениях на жалобы потерпевшая М. считает доводы жалоб несостоятельными, вину К.Т. в содеянном установленной, а приговор - правильным.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Коннова В.С., заключение прокурора Костюченко В.В. об изменении приговора, дополнении его указанием о лечении К.Т. от алкоголизма, проверив материалы дела и обсудив доводы кассационных жалоб, возражений на них, судебная коллегия находит приговор в отношении К.Т. подлежащим изменению по следующим основаниям.

Виновность К.Т. в содеянном ею подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре. Этим доказательствам судом дана надлежащая оценка.

Факт участия К.Т. в убийстве Б.З. и похищении ее денег в жалобах не оспаривается (ставя вопрос об отмене приговора, адвокат Шутова ссылается в жалобе на формальные, а не фактические обстоятельства).

Судом исследовался вопрос о времени совершения преступления. Сама К.Т. последовательно, как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании утверждала, что преступления она совершила около 20 часов 6 марта 2001 года. Как видно из показаний потерпевшей М. и свидетеля К., М. с 15-ти часов 7 марта 2001 года звонила Б.З., но так и не смогла дозвониться, трубку телефона никто не брал и тогда они около 21 часа приехали в квартиру Б.З., где обнаружили ее труп. Кровь на ее теле была запекшейся, труп был уже холодным. Аналогичные показания давал и свидетель Б. Из протокола осмотра места происшествия, начатого в 22 часа 7 марта 2001 года следует, что труп Б.З. был равномерно холодным на ощупь с хорошо выраженным трупным окоченением во всех группах мышц.

При таких данных суд обоснованно признал недостоверными показания свидетеля Л., сожителя К.Т., о дате, что К.Т. пошла к Б.З. за деньгами ближе к вечеру 7 марта 2001 года, отсутствовала около часа, а вернувшись, сообщила, что убила бабушку, поскольку они противоречат другим доказательствам в отношении даты убийства. Не влияет на правильность выводов суда о времени убийства Б.З. и данные акта судебно-медицинской экспертизы о времени наступления смерти Б.З. в период с 8 час. до 13 час. 55 мин 7 марта 2001 года (за 10 - 14 часов до момента осмотра трупа на месте происшествия), поскольку акт экспертизы не имеет какого-либо определяющего значения, является одним из доказательств и подлежит оценке в совокупности с другими доказательствами.

Установленное судом время убийства Б.З. соответствует имеющимся доказательствам, правильно оцененным судом в их совокупности.

Наличие на шее трупа двух странгуляционных борозд и двух предметов на шее трупа - пояса от махрового халата и свернутого в жгут вафельного полотенца - не дает оснований для вывода о совершении убийства двумя или более лицами. Как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании К.Т. утверждала, что она одна душила Б.З. и при происшедшем с ней в квартире Б.З. никого не было. Свидетель Л. пояснял, что он не был с К.Т. в квартире Б.З. Постановлением следователя в отношении Л. прекращено уголовное преследование за отсутствием состава преступления (л.д. 158). Также постановлением следователя от 19 апреля 2001 года прекращено уголовное дело в части причастности других, кроме К.Т., лиц к убийству Б.З. (л.д. 148). Данные постановления следователя не отменены и в установленном законом порядке не признаны незаконными.

Из материалов дела причастности других, кроме К.Т., лиц к совершению преступлений, за которые осуждена К.Т., не усматривается. Удушение одного лица двумя предметами не свидетельствует об участии в удушении двух лиц. То обстоятельство, что в судебном заседании К.Т. не давала показаний об удушении ею Б.З. поясом, с учетом права К.Т. давать показания при отсутствии такой обязанности, не дает оснований для вывода, что фактически она поясом Б.З. не душила.

В ходе предварительного следствия К.Т. поясняла, что пояс и полотенце она брала, скорее всего, в ванной комнате (л.д. 167).

Изменение ее показаний в судебном заседании о том, что пояса она вообще не видела, возможно, он находился внутри полотенца, не соответствует материалам дела, из которых следует, что полотенце она перекручивала жгутом и на шее трупа Б.З. отдельно находились пояс и полотенце. Оценку показаниям К.Т. суд в приговоре дал, а устранение имеющихся противоречий не только невозможно (поскольку при их наличии они уже объективно существуют), но и не предусмотрено законом.

Ссылка в жалобе адвоката Шутовой на то, что в местах расположения ушибленных ран на голове Б.З. имелось большое содержание железа, а судом установлено, что удары ей К.Т. наносила хрустальной вазой, не свидетельствует о неправильности выводов суда. Как следует из акта судебно-медицинской экспертизы, для спектрального анализа изымался и направлялся на исследование лишь один кожный лоскут с раной (с левой теменной области) и в нем было обнаружено повышенное содержание железа. Однако, как видно из материалов дела, по состоянию здоровья Б.З. часто падала, соприкасалась и даже ударялась о различные предметы, вследствие чего на данном участке кожи головы могло образоваться повышенное содержание железа. Кроме того, потерпевшая М. поясняла, что до происшедшего в вазе Б.З. находилась металлическая монета на сумму около 8 рублей (л.д. 199), что также вело к металлизации вазы.

Доводы жалобы адвоката Шутовой о недопустимости заключений дактилоскопических экспертиз в качестве доказательств несостоятельны. Ссылки на то, что в постановлениях о назначении экспертиз не указан номер дела и не приведено описание предметов, направляемых для экспертного исследования, не свидетельствуют о нарушении закона следователем, поскольку такие требования к постановлению о назначении экспертизы закон не предусматривает (ст. 184 УПК РСФСР). Какие материалы предоставлялись в распоряжение эксперта, в постановлениях о назначении экспертиз указано (дактопленки с места происшествия, телефонный аппарат, дактокарты К.Т., Л., Б., предыдущие экспертные заключения л.д. 77, 79, 82, 92, 95, 99, 105).

Ссылка на то, что в материалах дела отсутствуют постановления об отобрании отпечатков пальцев для сравнительного экспертного исследования и протоколы этих действий, также не влияет на оценку актов дактилоскопических экспертиз, поскольку необходимости в следственном отобрании отпечатков пальцев подозреваемых лиц не имелось, так как согласно действующему законодательству все лица, задержанные по подозрению в совершении преступлений, подлежат дактилоскопированию, независимо от того, будут ли в дальнейшем в отношении них назначаться дактилоскопические экспертизы, и в распоряжении следователя уже имелись дактокарты подозреваемых лиц.

Несвоевременное ознакомление обвиняемой К.Т. с постановлениями о назначении дактилоскопических экспертиз не влияет на содержание актов экспертиз и оценку этих актов. Кроме того, как следует из материалов, ознакомившись с постановлениями о назначении экспертиз (л.д. 139, 140) и с материалами дела по окончании предварительного следствия (л.д. 171), а также - в судебном заседании при исследовании материалов дела, ни К.Т., ни ее защитником не заявлялось никаких ходатайств, связанных с указанными постановлениями. Кроме того, как следует из материалов дела, К.Т. и не отрицала нахождения ее в квартире Б.З. и того, что она брала в руки вазу.

В судебном заседании подсудимая К.Т. поясняла, что в течение двух часов она с Л. и Н. распивали спиртное, затем она еще ходила в магазин за спиртным и полностью израсходовала деньги. Когда спиртное закончилось, она пошла к Б.З., чтобы занять у нее 30 рублей для приобретения спиртного. Она попросила у Б.З. дать ей деньги взаймы, но Б.З. отказала ей, сообщив, что племянница не разрешает ей давать деньги в долг. Она (К.Т.) подошла к серванту, взяла вазу и нанесла ею 3 - 4 удара Б.З. по голове; сперва та стояла, а она наносила ей удары вазой, а затем, когда Б.З. находилась в "лежачем положении", она ею нанесла еще удары. У нее, возможно, и возникла мысль завладеть деньгами Б.З., если она "пошла" на ее убийство. Она не может объяснить, почему стала наносить удары Б.З., возможно, на это повлиял ее отказ дать ей деньги.

Нанеся удары Б.З., она осознала, что сделала. Б.З. была жива, она испугалась, что Б.З. может сообщить в милицию, опознать ее, поэтому она в ванной взяла полотенце и им задушила Б.З. После убийства Б.З. она сразу забрала у нее деньги - 30 рублей и ушла домой. Эти деньги она отдала Л., сообщила ему, что убила бабушку и тот пошел за спиртным. После случившегося она стала пить водку.

Кроме того, в ходе предварительного следствия К.Т. поясняла, что задушив Б.З., она стала искать деньги: смотрела их в вазочках, в серванте, в вещах в шифоньере, нашла и забрала их (л.д. 21). Указанные показания К.Т. подтвердила в судебном заседании.

Приведенные показания свидетельствуют, что К.Т. (являющаяся хроническим алкоголиком), израсходовав имевшиеся деньги на спиртное и желая еще употребить спиртное, пошла к Б.З., чтобы взять взаймы у нее денег для приобретения спиртного, но та отказала ей в займе денег. К.Т. убила Б.З. и сразу после убийства разыскала и похитила деньги Б.З., после чего сразу ушла из квартиры Б.З., передала похищенные деньги своему сожителю Л. для приобретения спиртного, что тот и сделал.

Указанные данные подтверждают правильность выводов суда о том, что после отказа Б.З. в займе денег, К.Т., имея умысел на противоправное завладение деньгами Б.З., совершила на нее разбойное нападение и совершила убийство Б.З., сопряженное с разбоем. Других причин нападения К.Т. на Б.З., кроме корыстных мотивов, цели совершения разбоя, из материалов дела не усматривается.

То обстоятельство, что К.Т. деньги Б.З. обнаружила и завладела ими после убийства Б.З., не влияет на квалификацию ее действий как разбоя, поскольку само нападение совершалось ею в целях завладения чужим имуществом.

Ссылка в жалобе адвоката Шутовой на то, что в постановлении о привлечении К.Т. в качестве обвиняемой и в приговоре не указаны и не установлены мотив и цель действий К.Т., является несостоятельной и противоречит содержанию указанных постановления о привлечении в качестве обвиняемой и приговора. Установленные мотив и цель действий К.Т. соответствуют имеющимся доказательствам.

Тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины К.Т. и верно квалифицировал ее действия по п. "в" ч. 3 ст. 162 и п. п. "в", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ по указанным в приговоре признакам.

Ссылка на то, что в нарушение требований ст. 144 УПК РСФСР в постановлении о привлечении К.Т. в качестве обвиняемой не конкретизированы действия, вменяемые в вину К.Т. отдельно по разбою, отдельно по убийству, а в приговоре одни и те же действия (в том числе - по причинению тяжкого вреда здоровью Б.З.) квалифицированы дважды: и по разбою, и по убийству, не влияют на законность и обоснованность приговора и не свидетельствуют о нарушении закона, поскольку в связи с тем, что К.Т. обвинялась и признана виновной в убийстве, сопряженном с разбоем, ее действия по разбою и убийству неразрывны и образуют идеальную совокупность преступлений. Содержание постановления о привлечении К.Т. в качестве обвиняемой соответствуют требованиям ст. 144 УПК РСФСР, а содержание приговора в этой части соответствуют требованиям ст. 314 УПК РСФСР.

Доводы о том, что мотивируя наличие у К.Т. умысла на убийство, сопряженное с разбоем, суд в приговоре вышел за пределы предъявленного обвинения, признав голову Б.З. "жизненно важным органом", являются несостоятельными. Суд не вышел за пределы предъявленного обвинения в установлении фактических обстоятельств происшедшего, а в мотивировке своих выводов, в том числе по направленности умысла виновного лица, суд свободен и не связан постановлением о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительным заключением и мотивировка выводов суда не является и не может рассматриваться как выход суда за пределы предъявленного обвинения.

Подсудимая К.Т. поясняла, что было видно, что Б.З. - пожилой человек, у нее были замедленные движения. Как следует из материалов дела (л.д. 37, 29, 30, 32, 35, 37, 39, 198, 199, 201), в том числе показаний потерпевшей М., свидетелей Б., К., Б.З. на время происшедшего было более 78 лет, она перенесла два инсульта, у нее была парализована левая часть тела, была гипертония, высокое давление, она часто падала, не могла обслуживать себя: ее мыли, убирались в ее квартире, соседи и родственники покупали ей продукты, сама варить, стирать, мыть полы она не могла. Передвигалась она медленно, по квартире ходила с палочкой, а при передвижении без палочки придерживалась за стены. 6 марта 2001 года по ее просьбе ее одевала З. (соседка). При таком возрасте и состоянии здоровья никакого активного сопротивления напавшему лицу она оказать не могла. Выводы суда о беспомощном состоянии Б.З. соответствуют материалам дела и надлежащим образом мотивированы в приговоре.

Органами предварительного следствия и судом исследовалось психическое состояние К.Т. До происшедшего она на учете у врача-психиатра не состояла (л.д. 130, 145). В отношении нее была проведена комплексная амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. При этом экспертам были известны доводы К.Т. о получении ею в 1992 г. черепно-мозговой травмы и последующем лечении, на что она ссылается в жалобе. Обследовав непосредственно К.Т., комиссия экспертов не пришла к выводу о необходимости стационарного ее обследования и дала свое заключение. Суд с учетом осмысленных, целенаправленных действий К.Т., поддержания ею адекватного речевого контакта, отсутствия у нее бреда, галлюцинаций она обоснованно признал ее вменяемой.

Наказание К.Т. назначено судом в соответствии с требованиями закона, соразмерно содеянному ею, с учетом данных о ее личности, влияния назначенного наказания на ее исправление и всех конкретных обстоятельств дела.

По п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ К.Т. назначено минимально возможное наказание, установленное санкцией уголовного закона.

Назначение К.Т. за умышленное лишение жизни другого заведомо беспомощного лица, сопряженное с разбоем, наказания в виде лишения свободы на срок, близкий к минимально возможному, предусмотренному санкцией уголовного закона, нельзя признать чрезмерно строгим наказанием, несоразмерным содеянному самой ею. Ей назначено справедливое наказание и оснований к его смягчению не имеется.

Те обстоятельства, на которые К.Т. ссылается в жалобе (за исключением раскаяния в содеянном), учтены судом при назначении ей наказания. С учетом доводов жалобы (в том числе - отрицания умысла на разбой, отрицания беспомощного состояния Б.З., ссылок на невменяемость "наличие помутнения в голове") ссылка К.Т. на раскаяние в содеянном ею - несостоятельна.

Судом обоснованно применена к К.Т. принудительная мера медицинского характера.

Как пояснял Л., если у них было спиртное, но К.Т. его употребляла, выпивали они по праздникам. Сама К.Т. не отрицала, что она употребляла спиртное 1 - 2 раза в месяц, может выпить бутылку водки, в последнее время она стала чаще употреблять спиртное (л.д. 145, 196, 204). Из справки начальника отдела милиции (л.д. 121) следует, что К.Т. характеризуется как лицо, склонное к употреблению спиртных напитков.

Как установлено судом, данные преступления К.Т. совершила, находясь в состоянии алкогольного опьянения, и нападение на Б.З. совершила в целях завладения деньгами для приобретения спиртного.

Из акта судебной психолого-психиатрической экспертизы видно, что у К.Т. выявлены признаки хронического алкоголизма и она нуждается в принудительном лечении, которое ей не противопоказано (л.д. 124 - 125). Ознакомившись с актом экспертизы, К.Т. заявляла, что у нее никаких ходатайств нет (л.д. 140).

При таких данных суд обоснованно назначил К.Т. принудительную меру медицинского характера. Однако, назначив такую меру, суд необоснованно не указал в резолютивной части приговора, от чего лечить и наблюдать К.Т.: от алкоголизма или наркомании, поэтому приговор в этой части подлежит дополнению.

За исключением вносимого изменения, выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют имеющимся доказательствам, правильно оцененным судом и надлежащим образом обоснованы, мотивированы.

Нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, из материалов дела не усматривается.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 332, 339 УПК РСФСР, судебная коллегия

 

определила:

 

приговор Новосибирского областного суда от 31 мая 2001 года в отношении К.Т. изменить и дополнить указание об амбулаторном принудительном наблюдении и лечении К.Т. у психиатра от алкоголизма.

В остальной части тот же приговор в отношении К.Т. оставить без изменения, а кассационные жалобу - без удовлетворения.

 

Председательствующий

РАЗУМОВ С.А.

 

Судьи

КОННОВ В.С.

САМАРИН Б.М.

 

 




Электронная библиотека "Судебная система РФ" содержит все документы Верховного суда РФ, Конституционного суда РФ, Высшего Арбитражного суда РФ.
Бесплатный круглосуточный доступ к библиотеке, быстрый и удобный поиск.


Яндекс цитирования


© 2011 Электронная библиотека "Судебная система Российской Федерации"