||  Судебная система РФ  ||   Документы Верховного суда РФ  ||   Документы Конституционного суда РФ  ||   Документы Высшего арбитражного суда РФ  ||  

||  ЮРИДИЧЕСКИЕ КОНСУЛЬТАЦИИ  ||  



 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 30 января 2002 г. N 78-Д02-2пр

 

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего - Лутова В.Н.

судей - Ворожцова С.А. и Степанова В.П.

рассмотрела 30 января 2002 года уголовное дело в порядке надзора по протесту заместителя Генерального прокурора Российской Федерации С.Г. Кехлерова на определение Колпинского районного федерального суда города Санкт-Петербурга от 14 ноября 2000 года, определение судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 6 февраля 2001 года, постановление президиума Санкт-Петербургского городского суда от 13 июня 2001 года в отношении Д.

Заслушав доклад судьи Ворожцова С.А., заключение прокурора Кругловой Э.М., поддержавшей доводы протеста, судебная коллегия

 

установила:

 

Колпинским федеральным судом г. Санкт-Петербурга 14 ноября 2000 г. уголовное дело по обвинению Д., родившегося 05.09.67 года, обвинявшегося в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 147 УК РСФСР, п. п. "а", "в", "з" ч. 2 ст. 126, п. "б" ч. 3 ст. 159, п. п. "б", "в", "г" ч. 2 ст. 160, п. "б" ч. 3 ст. 163, ч. 1 ст. 318, ч. 1 ст. 327 УК РФ, прекращено на основании п. 5 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 13.12.99 "Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в ходе проведения антитеррористической операции на Северном Кавказе".

Судебной коллегией по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда 06 февраля 2001 г. определение Колпинского федерального суда г. Санкт-Петербурга оставлено без изменений.

Президиумом Санкт-Петербургского городского суда 13 июня 2001 г. вышеназванные судебные определения в отношении Д. также оставлены без изменений.

В протесте поставлен вопрос об отмене состоявшихся судебных постановлений по делу по следующим основаниям:

В соответствии с п. 5 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 13.12.99 "Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в ходе проведения антитеррористической операции на Северном Кавказе" по представлениям Комиссии при Президенте Российской Федерации по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести подлежат прекращению не рассмотренные судами уголовные дела, независимо от характера совершенного преступления, в отношении лиц, подлежащих обмену на военнослужащих, сотрудников органов внутренних дел и граждан, насильственно удерживаемых на территории Чеченской Республики.

Вывод судебных инстанций о том, что Д. являлся тем лицом, которое подлежало обмену, в частности, на насильственно удерживаемого на территории Чеченской Республики военнослужащего, не имеет документального подтверждения.

Суды первой, кассационной и надзорной инстанций ошибочно исходили из того, что 2 апреля 1999 г. Д. был обменян на бывшего военнослужащего Л. в присутствии следователя прокуратуры Колпинского района г. Санкт-Петербурга, представителей общественной организации "Солдатские матери Санкт-Петербурга" и средств массовой информации, родителей Д. и Л., о чем составлен акт.

Прокурор полагает, что при решении данного вопроса, суду надлежало принять во внимание то обстоятельство, что вышеназванное действие по обмену было произведено вне рамок действовавшего закона и поэтому не могло служить правовым основанием для применения к Д. амнистии.

Обоснованием так называемого обмена Д. на военнослужащего Л. явились Постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 12.03.97 "Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в связи с вооруженным конфликтом в Чеченской Республике", допускающее при определенных условиях прекращение уголовных дел в отношении лиц, подлежащих обмену; ксерокопии писем: от 12.02.99 за подписью Председателя Комиссии при Президенте Российской Федерации по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести Золотарева В.А. в адрес заместителя Генерального прокурора Российской Федерации с просьбой о прекращении уголовного дела в отношении Д. в обмен на освобождение Л., а также от 24.03.99 за подписью заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Катышева М.Б.

Вместе с тем, акт об объявлении 12.03.97 амнистии на Д., который на момент "обмена" обвинялся в похищении человека, совершенного в январе 1998 г., не распространялся.

Поскольку законных оснований для прекращения данного уголовного дела не имелось, заместитель Генерального прокурора Российской Федерации Катышев М.Б. не мог дать на это согласие. В его ответе на письмо Золотареву В.А. отмечено лишь то, что "в случае освобождения Л. чеченской стороной Генеральная прокуратура Российской Федерации не возражает против изменения меры пресечения в отношении Д.".

Поэтому, по мнению автора протеста, представляется неубедительным вывод судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда о том, что прокуратурой Российской Федерации было дано согласие на совершение "сделки с чеченской стороной", а заместитель Генерального прокурора Российской Федерации якобы ошибочно указал не о прекращении уголовного дела в отношении Д., а об освобождении его из-под стражи.

Таким образом, постановка вопроса в письме Председателя комиссии Золотарева В.А. о прекращении уголовного дела в отношении Д. не была подкреплена законодательной базой. Кроме того, данное письмо и по его форме нельзя признать представлением Комиссии при Президенте Российской Федерации по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести.

В соответствии с Положением о Комиссии при Президенте Российской Федерации по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести, утвержденным Указом Президента Российской Федерации от 14.06.97 с последующими изменениями, Комиссия формируется в составе председателя Комиссии, двух его заместителей, ответственного секретаря и членов Комиссии. Поскольку данный орган является коллегиальным, то решения от его имени, в том числе соответствующие представления, должны приниматься членами Комиссии, а не одним председателем.

Кроме того, постановление следователя Колпинской районной прокуратуры г. Санкт-Петербурга от 17.09.99 о прекращении уголовного дела в отношении Д. в связи с применением к нему акта амнистии от 12.03.97 прокурором было отменено как незаконное. Д. 21.01.00 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Колпинский федеральный суд г. Санкт-Петербурга, рассмотрев жалобу адвоката в порядке ст. 220-1 УПК РСФСР, признал обоснованной эту меру пресечения.

Помимо этого, произошло существенное изменение и иных обстоятельств дела.

Д. 18.01.00 было предъявлено обвинение в окончательной редакции, которое существенно отличалось от первоначального. Помимо похищения человека ему вменялись в вину иные преступления, в том числе совершенные при отягчающих обстоятельствах: мошенничество, присвоение вверенного имущества, вымогательство, а также преступление на территории другого государства - Украины, где Д. проживал по подложным документам.

Представляется, что тяжесть предъявленного лицу обвинения должна учитываться членами Комиссии при Президенте Российской Федерации по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести при решении вопроса о возможности обмена, его условиях и внесении соответствующего представления. Предметом рассмотрения Комиссии дело Д. с предъявленным ему обвинением в окончательной редакции не было.

На запрос Генеральной прокуратуры Российской Федерации председатель Комиссии при Президенте Российской Федерации по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести Золотарев В.А. в письме от 14 ноября 2001 г. разъяснил, что нет никаких правовых оснований для отнесения его обращения от 12 февраля 1999 г. с просьбой рассмотреть вопрос о прекращении уголовного преследования Д. к категории представления Комиссии, так как названное обращение подготовлено и направлено в адрес Генеральной прокуратуры Российской Федерации задолго до принятия Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации N 4784-П ГД от 13 декабря 1999 г. "О применении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в ходе проведения антитеррористической операции на Северном Кавказе".

Поскольку суд не располагал представлением Комиссии при Президенте Российской Федерации по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести, согласно которому Д. мог быть признан лицом, подлежащим обмену, а Л. на момент решения судом данного вопроса уже не являлся военнослужащим, насильственно удерживаемым в Чеченской Республике, то основания для применения к Д. амнистии отсутствовали.

Кроме того, судом 1-й инстанции выявлены допущенные в стадии предварительного следствия такие нарушения уголовно-процессуального закона как утверждение обвинительного заключения прокурором за два дня до его составления следователем, соединение в одно производство уголовных дел, одно из которых не было принято следователем к своему производству. Суд также обоснованно поставил под сомнение само предъявление Д. обвинения в окончательной редакции и выполнение с ним требований ст. 201 УПК РСФСР. Эти нарушения, отраженные в частном определении Колпинского федерального суда г. Санкт-Петербурга, являются существенными, препятствуют рассмотрению дела по существу и влекут его направление на дополнительное расследование.

Изучив материалы дела, обсудив доводы протеста судебная коллегия приходит к следующему.

Как видно из материалов дела, 2.04.1999 г. по представлению, подписанному председателем Комиссии при Президенте Российской Федерации по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести, состоялся обмен Д. на насильственно удерживавшегося на территории Чеченской Республики военнослужащего Л.

При этом судом правильно указано, что данное обращение является официальным документом, с указанием должностного положения лица, его подписавшего и ни в коей мере не является ущербным.

Суд, учитывая, что Д. является лицом, которое было обменено на военнослужащего Л., насильственно удерживаемого на территории Чеченской Республики, и что все инкриминируемые ему деяния были совершены до 2.04.1999 г. (до момента обмена), определением от 14.11.2000 г. принял правильное решение прекращении уголовного дело в отношении Д. на основании п. 5 Постановления Государственной Думы РФ от 13.12.1999 г. "Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния в ходе проведения антитеррористической операции на Северном Кавказе".

Данное положение акта об амнистии предусматривает прекращение по представлениям Комиссии при Президенте Российской Федерации по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести уголовных дел независимо от характера совершенных преступлений, находящихся в производстве органов дознания и предварительного следствия, и уголовных дел, не рассмотренных судами, в отношении лиц, подлежащих обмену на военнослужащих, сотрудников органов внутренних дел и граждан, насильственно удерживаемых на территории Чеченской Республики.

При этом, в соответствии с п. 9 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 13.12.1999 г. "О порядке применения указанного акта об амнистии" решения о применении акта об амнистии, принятые органами дознания и предварительного следствия, органами внутренних дел, администрацией исправительных учреждений и других мест содержания под стражей, уголовно-исполнительными инспекциями, а также командованием дисциплинарных воинских частей, санкционируются прокурором.

Санкция же прокурора при решении суда о применении акта об амнистии данным Постановлением не предусмотрена.

Поэтому ссылка в протесте на отсутствие согласия органов прокуратуры на прекращение уголовного дела в отношении Д. в силу акта об амнистии от 13.12.1999 г., как на основание для отмены определения суда, не может быть признана обоснованной.

Прекращая уголовное дело, суд одновременно частным определением от 14.11.2000 г. обратил внимание прокурора Колпинского района Санкт-Петербурга на допущенные при проведении предварительного расследования существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

На эти же нарушения закона, в том числе на нарушение права на защиту Д. при предъявлении обвинения и при выполнении требований ст. 201 УПК РСФСР, при составлении и подписании обвинительного заключения указывается в протесте прокурора, как на основание для отмены определения суда и направления дела на дополнительное расследование для их устранения.

Однако, приведенные в протесте нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные следствием при проведении предварительного расследования, не могут служить основанием для отмены определения суда, которым было прекращено уголовное дело вследствие акта об амнистии от 13.12.1999 г., с учетом состоявшегося обмена Д. на военнослужащего Л., насильственно удерживавшегося на территории Чеченской Республики.

Сам Д. против прекращения уголовного дела не возражал.

С учетом всех обстоятельств дела судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения протеста и отмены состоявшихся по делу судебных решений.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 378, 381 УПК РСФСР, судебная коллегия

 

определила:

 

определение Колпинского районного суда Санкт-Петербурга от 14 ноября 2000 г., определение судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 6 февраля 2001 г., постановление президиума Санкт-Петербургского городского суда от 13 июля 2001 года в отношении Д. оставить без изменения, а протест заместителя Генерального прокурора РФ - без удовлетворения.

 

 




Электронная библиотека "Судебная система РФ" содержит все документы Верховного суда РФ, Конституционного суда РФ, Высшего Арбитражного суда РФ.
Бесплатный круглосуточный доступ к библиотеке, быстрый и удобный поиск.


Яндекс цитирования


© 2011 Электронная библиотека "Судебная система Российской Федерации"